«Разум» и «сердце» — это одно слово.

 

 

           «Тот же поток жизни, который день и ночь бежит по моим венам, танцуя, бежит по всему миру. Это — та же самая жизнь, которая радостно бежит по пыльной земле в бесчисленных былинках и шумных волнах листьев и цветов. Это — та же самая жизнь, которая покачивается в огромной колыбели жизни и смерти, в отливе и приливе». Рабиндранат Тагор

«Жизнь проявляется в виде развития колебаний; вверх и вниз, голод, сон, пробуждение, ощущение работы, ощущение отдыха и т.д. Когда мы начинаем чувствовать, что позади этих колебаний есть нечто неизменное, мы прекращаем волноваться». Ицуо Цуда

Начиная писать первые строки этой заметки, я осознаю, что у меня есть отчетливое представление, что я сейчас буду писать и о чем. Это представление, я ощущаю на уровне телесного ощущения, оно похоже на послевкусие от глотка вина или ощущение от пройденной дороги, когда свежесть новых впечатления смешиваются с усталостью и чувством удовлетворения. И эти ощущения звучат во мне как прожитая личная история, состоящая из череды жизненных событий, содержание которых был наполнено смыслом от встреч со значимыми для меня людьми, которые зажигали во мне огонь страсти. Страсти, которая определяла мою дорогу и была моим компасом. Она помогала мне чувствовать направление движения, а двигался я к еще большему свету, сулящему мне прозрение в мраке моей души. Я говорю о пути познания себя.

Отправной точкой и остановкой, из которой этот путь начинался была тоска и бессмысленность, которая поглощала меня. В тот момент я переживал в себе миф Геракла.  Тогда мне казалось, что я уже совершил все свои подвиги и сокрушался о бессмысленности бытия. И вроде бы случайность не имевшая ко мне прямого отношения привела меня к психотерапевту на прием.

Начало пути

Так я пришел в психотерапию и двинулся в долгую дорогу в направлении неизведанного и неосуществленного, это был мой первый шаг через исследования своего эго комплекса, персоны и тени. Надо сказать, что работа прошла успешно поскольку я сижу сейчас за написанием своей работы, получив хорошее образование, которое втайне хотел для себя, но не верил в свои силы.

Меня на тот момент поразила та магия психотерапии, которая изменила меня, мои отношения и мое восприятие мира. Там, где раньше была тоска и безысходность открылись новые горизонты и новые возможности. Я как будто очнулся от ночного кошмара и шел по жизненному пути опираясь на пробудившийся огонь страсти познания, который я испытывал к людям и к знаниям, которыми эти люди со мною делились, это был новый для меня опыт испытывать уважение, симпатию и доверие к людям и следовать за этими чувствами. И оглядываясь на пройденный путь я понимаю, что, наполняя себя новыми знаниями и новым опытом которые я выбирал своим сердцем, я таким образом строил себя из потребностей и велений своей души. В некоторых азиатских языках «разум» и «сердце» — это одно слово. Поэтому у меня есть такая смелость утверждать, что что-то не вполне зависящее от меня и от моих осознанных решений вело меня к сегодняшнему дню и к тому, чем я наполнен в этом дне. Нечто большее чем ум, нечто большее чем воля и нечто большее чем желание. И это нечто как мне сейчас представляется всегда возникало от новых встреч и интересного общения, но зарождалось в мраке моей души.

«Встреча двух людей — это встреча двух химических элементов. Реакция может и не произойти, но если произойдет — изменяются оба».

Вот об этих явлениях я и хочу поразмышлять в своей заметке, о встрече, о реакции, и о неопределенности этих реакций и конечно же об изменениях. В общем я хочу поразмышлять о психотерапии, о телесно-ориентированном подходе и о Юнгианской психотерапии, в частности, и может быть попробовать что-то добавить от себя в такие понятия как самость, синхронистичность и коллективное бессознательное и как мне оно теперь представляется, учитывая полученные знания и пережитый опыт самопознания.

Сегодняшнее мое мировоззрение психолога практика говорит мне то, что о некоторых вещах лучше всего говорить иносказательно, намеками и метафорами, что успешно и делает аналитическая психология, используя мифы и сказки. Поскольку «мысль, изреченная есть лож», утверждает в своей философской лирике Ф.И. Тютчев и вслед за ним на похожее свойство человеческой попытки познать и обозначить мир, указывает и иудейская традиция — не называть имя бога. И в этом есть смысл, потому что имя и название несет в себе определенную суть, а поскольку бога познать невозможно как считают иудеи, а уж тем более познать его суть, то поэтому давать название не познаваемому дело бесчинное и самонадеянное.

Но также мне желателен и интересен порядок, внятная структура и определенность, на которую можно опереться в понимании происходящего вокруг меня и во мне, и в моих отношениях с окружающими меня людьми. И конечно же такая опора внушает спокойствие и уверенность в отношениях с миром и напоминает мне требования безопасности от профессора Преображенского из повести Булгакова «Собачье серце»: — «Окончательная бумажка. Фактическая. Настоящая! Броня». Вот так же и мне хочется получить доказательства существования «Самости» как материального объекта, который можно потрогать руками и может быть даже отщипнуть кусочек для дальнейших исследований или просто взять на память что бы был. Так бы моему уму было бы спокойней, он понимал, что, то чему он служит и то чем он наполнен существует в действительности, а не является иллюзией, которую Карл Юнг убедительно рассказал, как существующую на самом деле реальность.

Вот таким образом во мне звучит давний спор между материалистами и идеалистами, который мне хотелось бы разрешить, решив заодно и психофизиологическую проблему в психологии.

Мне кажется, что прелесть психологии и состоит в том, что психология — это дисциплина, объединяющая в себе науку, философию, практику и искусство.

Естественнонаучная парадигма, конечно же помогает понять человека как простую и определенную систему мотивов, целей и жизненных циклов, которые можно объяснить и предсказать. В такой парадигме много уверенности в существовании изучаемого предмета, но с помощью такого подхода трудно объяснить самого человека, мистические события, переживаемые многими людьми, трудно объяснить и предсказать творчество и саму науку как творческий процесс.

Философия помогает нам размышлять о человеке как о более сложной, открытой и самодетерминированной системе, предсказать и объяснить которую не представляется возможным, а можно только описать как происходящий процесс. В ходе своего становления человек подходит к определенной точке своего развития, которую мы знаем, как точку бифуркации и мы можем ее описать только как невозможность жить как раньше и не знанием того, как жить дальше. Но предсказать варианты выхода из этой точки мы не знаем и не можем знать. А если и знаем, то мы знаем собственные выходы из этой точке в пространстве другого человека.      Звучит это странно.

Юнг говорил, что любая психология – это личное вероисповедание. Каждый творческий психолог ограничен своими собственными личностными предубеждениями и неисследованными предположениями. Не все, что кажется истинным даже самому серьезному и искреннему сознанию исследователя, обязательно является точным знанием.

И вот в этом месте психология для каждого человека становится практикой, ну, потому что нет смысла познавать себя, не совершая определенных действий в результате полученных знаний. Только через действия мы можем проверить правильность полученных знаний, проведенного анализа и сделанных выборов. Жизнь как работа над ошибками. Знания и действия являются всего лишь отдельными единицами жизни если они находятся в отрыве друг от друга.

Сознание как к высший уровень организации вселенной

И вот теперь я подошел к пониманию сознания как к высшему уровню организации вселенной, очень сложное явление человеческого существования, которое мы можем исследовать только с помощью самого же сознания. Для понимания психических явлений следует исходить из того факта, что в данном случае человеческое сознание выступает в психологии и как объект, и как субъект научного исследования. А согласно релятивисткой позиции взгляд наблюдателя изменяет объект наблюдения, а если этот изменяемый объект и является самим взглядом, изменяющим самого себя, то не может быть никакой постоянной которую бы можно было бы наблюдать. Понимаю, что изъясняюсь сложно и запутанно и в таких местах на помощь приходит искусство, которое порой может сказать больше, чем научное определение, сказать объемнее в понятиях отношений и нюансов, которые через сопереживание попадают сразу в душу, а затем становятся доступными для рефлексии что бы понять, а что сейчас это было? Мне нравиться эссе Людмилы Улицкой «Человек со связями», особенно отрывок о том, как роман «Доктор Живаго» помог ей открыть для себя то кружево жизни, которое трудно описать с помощью научного текста. Не могу удержаться что бы не привнести ее размышления в свою работу.

      «Одна из лучших сцен романа — и самых загадочных — смерть Юрия Андреевича Живаго. Он едет в трамвае, замечает из окна постоянно ломающегося вагона пожилую даму в лиловом, которая то обгоняет трамвай, то снова оказывается позади. Ему приходят на ум школьные задачки на «…исчисление срока и порядка пущенных в разные часы и идущих с разной скоростью поездов… Он подумал о нескольких развивающихся рядом существованиях, движущихся с разной скоростью одно возле другого, и о том, что, когда чья-нибудь судьба обгоняет в жизни судьбу другого, и кто кого переживает. Нечто вроде принципа относительности на житейском ристалище представилось ему…»

Сердечный приступ начинается у героя, он задыхается в душном вагоне, пытается открыть накрепко закрытое окно. «Ощутил небывалую, непоправимую боль внутри…», рванулся к выходу, выскочил из трамвая и упал мертвым… к ногам дамы в лиловом, мадемуазель Флери, с которой пути его мимолетно пересеклись на Урале, за двенадцать лет до этого дня. Она, не узнав в умершем доктора Живаго, прошла, помахивая свертком с документами в швейцарское посольство, где получила наконец долгожданное разрешение на возвращение домой.

Зачем нужна была автору эта встреча-невстреча? Юрий Живаго прекрасно бы умер, не попав на глаза пожилой швейцарке, когда-то с ним знакомой. Да и вообще: зачем, при всей многофигурности романа, при десятках значительных, интересных героев понадобился ему этот лиловый призрак, совершенно ничего не меняющий в ландшафте романа?

Можно строить различные объяснения этому столь значительному и бессмысленному эпизоду, но лично для меня он послужил отправной точкой для размышлений о соотношении жизни и литературы, о том, что именно производит литература с судьбой, когда рассматривает ее с художественно-философской стороны. Несомненно, литература выявляет и прочищает связи, завязанные внутри жизни, вычленяет наиболее важные, отсекает второстепенные, то есть производит отбор субъективный, авторский. Автор как бы предъявляет свою интерпретацию происходящего. И талант — убеждает. Меня в те мои молодые годы Пастернак убедил, что мир сплетён из тончайших нитей, что каждый из живущих обладает тысячью валентностей, которые замыкаются на окружающем мире и между собой».

И ведь об этой взаимосвязанности пишут многие философы современности, например, Кен Уилбер в своих объемных и четко структурированных книгах, в этом же отрывке мне видится и намек на экзистенциальную философию, которая пытается найти общие основания для человеческого существования, из-под которого выбила почву релятивистская позиция в науке. А оно это существование есть, и оно живо как эта дама в «лиловом» у Улицкой. И это человеческое существование позволяет нам заново вернуть нашу землю в центр мироздания, потому что из человеческого бытия не может быть другой точки зрения на вселенную, как только из самого себя и из собственной субъективности. Мир как он есть уже явлен перед нами во всей своей полноте и изучать, и объяснять его нет смысла. Мы изучаем только уровни организации окружающего нас мира, а это квантовый, молекулярный, химический, биологический и поскольку мы сами являемся частью мира и наше сознание тоже, то и психический уровни организации, то есть мы изучаем информацию о мире. Коперник и Галилей обнаружили лишь информацию о солнечной системе, абстрактную информацию, которая говорила об видимой и упрощенной степени упорядоченности солнечной системы.

Жизнь познается в отношениях

И та информация, которую мы получаем об уровне упорядоченности окружающего мира всегда является абстрактной и недостаточной. И по этому поводу размышляет Вернер Гейзенберг в своей книге «Физика и философия», можем ли мы объяснить задается он вопросом, как взаимодействуют сложные биологические молекулы с помощью квантовой теории.  «Трудно представить себе, что такие понятия, как ощущение, функционирование органа, склонность и т. д., должны принадлежать замкнутой системе понятий квантовой теории, если даже связать ее с понятием истории». (Физика и философия   –   В. Гейзенберг. Стр. 20)

Законы биологии невозможно объяснить только с помощью законов физики и химии, а что уж говорить о таких уровнях организации материи как психика, сознание и самость.

«Одновременно можно было бы принять, как предложил Бор, что наше знание о том, что клетка живет, возможно, является чем-то дополнительным по отношению к полному знанию ее молекулярной структуры. Так как полное знание этой структуры, по-видимому, может быть достигнуто только благодаря вмешательству, которое уничтожает жизнь клетки, то логически возможно, что жизнь исключает полное установление лежащих в ее основе физико-химических структур». (Физика и философия   –   В. Гейзенберг. Стр. 21)

И это, как мне кажется, очень точно подмеченная особенность, что очень большая часть знаний, полученных о человеческом организме получена в отрыве от жизни этого организма, исследования проводили на трупах, а это совершенно другой уровень организации материи, в нем отсутствует дыхание жизни. Дыхание жизни обнаруживается и рефлексируется в отношениях людей, в человеческом присутствии, в сопричастности и взаимоподтверждении.